Эскизы костюмов к опере А. П. Бородина «Князь Игорь»
Бумага, цветные карандаши, сангина, акварель, гуашь. Б/д
Свое самое крупное музыкальное сочинение — оперу «Князь Игорь» — химик, врач и композитор Александр Бородин писал почти 18 лет. Он выкраивал время на творчество, отвлекаясь от огромного количества других, неотложных и более важных для него дел: преподавания, лабораторных опытов, публикации научных статей. Неудивительно, что опера так и осталась незавершенной, хотя отрывки из нее исполнялись при жизни автора — в концертах. Так, знаменитые «Половецкие пляски» из второго действия оперы были оркестрованы для концерта Бесплатной музыкальной школы, который состоялся в Петербурге 27 февраля 1879 года.
Парадоксально, но именно этот балетный фрагмент впоследствии стал «визитной карточкой» не только самой оперы, но и всего творчества Бородина.
Премьера «Князя Игоря» состоялась в Мариинском театре уже после смерти композитора, 23 октября 1890 года. По записям Бородина работу над музыкой завершили Александр Глазунов и Николай Римский-Корсаков. Хореографом постановки выступил талантливый русский танцовщик и балетмейстер Лев Иванов.
Следующая версия появилась в 1915 году. Знаменитые «Половецкие пляски» шли в хореографии Михаила Фокина — той самой, что впервые была показана в 1909 году в Париже в рамках знаменитых Русских сезонов Сергей Дягилева. Успех этой «варварской экзотики» оказался столь грандиозным, что «Половецкие пляски» неизменно входили в программу всех дягилевских сезонов до 1929 года.
Собственно, хореография Фокина сохранилась и в канонической, уже советской постановке «Князя Игоря» на сцене Кировского (ныне снова Мариинского) театра, созданной в 1954 году. Осталась она и в самой свежей, возобновленной версии оперы, которая идет на мариинской сцене сегодня.
Ольга Биантовская, несомненно, была знакома с этой хореографией. Рискнем предположить, что ее наброски балетных костюмов для «Князя Игоря» были вдохновлены именно Фокиным.
«В „Половецких танцах“ я старался дать пример выразительного массового танца. До того задачи кордебалета в спектакле сводились главным образом к фону для танцев балерины или солистов, к аккомпанементу <…> о выражении чувств, об экстазе, о душевном подъеме с кордебалетом не говорили. Создать танец волнующий, возбуждающий, было для меня интересной задачей», — писал сам Фокин о работе над балетным фрагментом Бородина.
Эти слова хореографа удивительно созвучны с графикой Биантовской, в которой есть и экстаз, и душевный подъем, и то самое «варварство», что обеспечивает неизменный успех «Князю Игорю» уже второе столетие подряд.
Парадоксально, но именно этот балетный фрагмент впоследствии стал «визитной карточкой» не только самой оперы, но и всего творчества Бородина.
Премьера «Князя Игоря» состоялась в Мариинском театре уже после смерти композитора, 23 октября 1890 года. По записям Бородина работу над музыкой завершили Александр Глазунов и Николай Римский-Корсаков. Хореографом постановки выступил талантливый русский танцовщик и балетмейстер Лев Иванов.
Следующая версия появилась в 1915 году. Знаменитые «Половецкие пляски» шли в хореографии Михаила Фокина — той самой, что впервые была показана в 1909 году в Париже в рамках знаменитых Русских сезонов Сергей Дягилева. Успех этой «варварской экзотики» оказался столь грандиозным, что «Половецкие пляски» неизменно входили в программу всех дягилевских сезонов до 1929 года.
Собственно, хореография Фокина сохранилась и в канонической, уже советской постановке «Князя Игоря» на сцене Кировского (ныне снова Мариинского) театра, созданной в 1954 году. Осталась она и в самой свежей, возобновленной версии оперы, которая идет на мариинской сцене сегодня.
Ольга Биантовская, несомненно, была знакома с этой хореографией. Рискнем предположить, что ее наброски балетных костюмов для «Князя Игоря» были вдохновлены именно Фокиным.
«В „Половецких танцах“ я старался дать пример выразительного массового танца. До того задачи кордебалета в спектакле сводились главным образом к фону для танцев балерины или солистов, к аккомпанементу <…> о выражении чувств, об экстазе, о душевном подъеме с кордебалетом не говорили. Создать танец волнующий, возбуждающий, было для меня интересной задачей», — писал сам Фокин о работе над балетным фрагментом Бородина.
Эти слова хореографа удивительно созвучны с графикой Биантовской, в которой есть и экстаз, и душевный подъем, и то самое «варварство», что обеспечивает неизменный успех «Князю Игорю» уже второе столетие подряд.